Журналисты "Поляны" пообщались с профессиональным агрономом Александром Шарыкиным, посвятившим более 20 лет жизни выращиванию лекарственных растений. Узнали о методах адаптации, экспериментах с лекарственными культурами и работе в крупном агрохолдинге, занимающем лидирующие позиции на российском рынке БАДов.
– Александр, как вы пришли в отрасль лекарственного растениеводства?
– Это случилось в 2007 году, когда я попал в штат крупной компании, которая занималась выпуском БАДов и лекарственных средств. Семь лет проработал в холдинге в качестве агронома, потом стал главным агрономом, в 2020 году возглавил дочернее предприятие, которое непосредственно занималось производством сырьевой базы растительного происхождения. В 2024 году завершил карьеру в холдинге. Сейчас работаю на себя – занимаюсь разработкой проектной документации, технологических карт в отрасли лекарственного растениеводства.
– Как бы вы оценили текущее состояние рынка лекарственного растениеводства?
– Во времена СССР в каждой почвенно-климатической зоне были НИИ, которые занимались селекцией и семеноводством лекарственных культур. Сегодня же такие организации можно пересчитать на пальцах одной руки. И все они ориентированы на южные регионы. У нас на территории Западной Сибири есть НИИ, но у них зерновое и плодово-ягодное направление, а в плане лекарственного растениеводства практически ничего нет. Отрасль сильно загублена. Да, сейчас пытаются что-то восстанавливать, но проблем очень много и серьезной заинтересованности в их решении не видно.
Вроде бы проводятся конференции, всяческие мероприятия, но это больше из разряда "говорить", а не "делать". Чтобы что-то сдвинулось, нужна целевая задача от Минсельхоза. Не просто упоминания лекарственных растений с экрана, а именно серьезный план развития. Начиная с машиностроения, где мы сейчас имеем только ромашкоуборочный комбайн – адаптацию европейской машины, разработанную, по сути, энтузиастами, а не промышленниками. Понятное дело, что лекарственные растения занимают мизерную часть российской пахотной земли, но это не значит, что нашей отрасли не надо уделять внимание. Лекарственные растения – это препараты, это БАДы, это здоровье и долголетие человека. Как химию производить – так все отлично, а натуральные компоненты и не нужны, получается.
– На ваш взгляд, какие действия со стороны правительства могли бы в корне изменить ситуацию?
– В первую очередь необходимо восстановить зональные НИИ. Сейчас их практически нет: у ВИЛАРа (Всероссийский научно-исследовательский институт лекарственных и ароматических растений – ред.) – три филиала в европейской части России, немного в Крыму и на Северном Кавказе. А у нас за Уралом вообще ничего! Селекция полностью убита. Еще и ввоз семенного и посадочного материала ограничен. Постоянно вводятся системы контроля – "ФГИС семена", "Сатурн", "Честный знак". Они довольно несовершенны, поэтому чаще вредят отрасли, чем помогают. В целом, руки связаны полностью.
Работая в холдинге, я пытался адаптировать южные сорта к местным условиям и окультуривать дикоросы. Конечно же, предприятие и до меня было топом на рынке БАД, но использовало преимущественно покупное сырье. Собственное выращивание мы запустили в 2007 году, и уже в 2010-м заместили 50% импортного сырья.
– Какие культуры удалось адаптировать?
– В первую очередь упор делали на артишок. Холдинг тогда выпускал препарат с экстрактом артишока, купленным в Европе. Мы сделали экспериментальные посадки, буквально по несколько соток на каждый сорт. Провели лабораторные исследования, выбрали наиболее перспективные позиции и приступили к культивации.
Основная сложность заключалась в том, что в условиях Алтайского края мы не могли выращивать артишок как многолетнее растение – он просто не выдерживал отрицательные температуры. При стабильной погоде у него еще есть шанс: допустим, если на улице минус 20 градусов и толщина снежного покрова превышает 20 см. А вот если снега почти нет, в январе льет дождь, а после него наступают резкие заморозки, то про урожай и речи нет. Поэтому до 2022 года мы выращивали адаптированный артишок как однолетник, и он отлично себя показывал. Сеяли в начале мая и к августу получали хороший урожай с достойным содержанием биологически активных веществ. В 2023 году начались проблемы с закупками посадочного материала из Испании и Италии, поэтому работать стало сложнее.
– Есть ли российские сорта артишока?
– В госреестре РФ зарегистрированы шесть сортов, но нам по содержанию действующих веществ подходили только два из них, да и то – лишь на бумаге. Когда хочешь купить, получаешь отказ или слышишь кратно завышенные цены. Я подозреваю, что сорт российский только номинально – на самом деле поставщики закупают посадочный за пределами страны. Аналогичные проблемы возникают с эшшольцией калифорнийской – есть российские сорта, но с голландской селекцией. Подорожник ланцетолистный сорта "Лекарь" тоже очень сложно достать. Душицу сорта "Сибирская мелодия" не найти даже в НИИ, который его вывел. В общем, далеко не со всеми отечественными сортами все гладко. При этом заменить сорт в нашей отрасли очень сложно. Если определенное растение внесено в состав препарата, то менять компонент просто по причине отсутствия сырья нельзя.
– Какие еще растения удалось адаптировать?
– Много работали с золотым корнем. Еще в 2010 году компания приобрела плантации родиолы. Специально выбирали место на высоте, всего – около 200 га земли в предгорье Алтая. Год–два ушло на подготовку почвы, часть посадочного материала подготовили сами, часть предоставили алтайские поставщики. Урожай планировали собрать в 2014–2015 годах и направить на переработку в экстракт, который после должен был уйти на экспорт. А тут – санкции. Проект рухнул, но часть сырья мы все же пустили в производство. Оставшиеся растения перенесли ближе к предприятию, чтобы освободить плантации. Содержать такие площади вдали от основных насаждений просто нерентабельно.
Был проект, связанный с левзеей сафлоровидной. В Новосибирске Борис Постников ввел в культуру маралий корень сорта "Тюгурюкский". Мы связались с ним и высадили 10 га левзеи. Для данной культуры это пусть небольшие, но все же промышленные объемы. Три года выращивали эхинацею пурпурную – как раз попали в период коронавируса. Мы в целом старались ориентироваться на спрос. Что вызывало интерес на рынке, то и выращивали. В среднем было 12–15 основных позиций, которые пользовались стабильным спросом, например ромашка, артишок, душица, подорожник, клевер красный, эшшольция и 5–7 экспериментальных культур.
– Были неудачные опыты адаптации?
– Конечно, есть культуры, которые не поддаются адаптации, несмотря на все усилия. В нашем случае это копеечник альпийский, красная щетка и лапчатка белая. Последнюю мы несколько раз размножали на плантациях по 5 га, но одна зима без снега – и потери урожая достигают 50%. С такой себестоимостью проект стал просто невыгодным. Сырье всегда должно быть рентабельно.
При этом хочу отметить, что собственноручно выращенное сырье никогда не будет дешевым. Здесь выигрываешь только в качестве, особенно если в твоем продукте это решающий фактор. Для больших предприятий собственные посадки – еще и страховка: вне зависимости от ситуации на рынке ты уже знаешь, что в течение сезона не останешься без сырья и цеха не будут простаивать. Мы планировали обеспечение собственным сырьем на полтора–два года, исходя из сроков его хранения.
– Сейчас вы занимаетесь разработкой технологической документации как независимый эксперт. Проще говоря, помогаете людям запускать бизнес в сфере выращивания лекарственных растений. Скажите, кто к вам чаще обращается – крупные холдинги или небольшие фермы?
– Клиенты очень разные. Чаще всего это аграрии, желающие диверсифицировать свой бизнес с помощью лекарственных культур. Сейчас в "классической" аграрке тоже не все стабильно, поэтому спрос на новые направления растет. Обращаются также крупные компании, органические производства и даже травники. Их объединяет желание получить качественное сырье – многие устали искать надежных поставщиков.
– Есть те, кто после консультации отказывается от выращивания?
– Встречаются, преимущественно – это люди, получившие в свое распоряжение небольшие земельные площади и решившие заняться "оригинальным" аграрным бизнесом. Когда я им объясняю, что нет особого смысла механизировать пять гектар, говорю, сколько стоит ручной труд и какие объемы урожая они получат в итоге, то некоторые отказываются от идеи выращивать лекарственные растения.
– Получается, вы прописываете все процессы – от поля до продукта?
– Я бы сказал, что от поля до высушенного сырья. Все зависит от запроса клиента: кому-то нужен простой подбор техники, а кому-то – полноценные технологические карты с площадями, трудозатратами, описанием рисков и т.д. Начинал вообще с небольших консультаций: я продавал семена и рассказывал покупателям, как с ними работать. Бесплатно, в качестве бонуса к покупке. Когда понял, что спрос на мои знания серьезный, то начал уделять консультированию больше внимания, оформил самозанятость.
– Что необходимо, чтобы запустить небольшой проект?
– Зависит от культуры, которую будут выращивать. В любом случае нужен трактор. Нужна сеялка, причем для мелкосемянных культур. Нужны уборочные машины, почвообрабатывающая техника.
– Скажем, пяти миллионов на стартовые расходы хватит?
– Ну разве что на самом старте. Опять же все зависит от культуры и площади. Возьмем, например, выращивание ромашки. Комбайн обойдется минимум в три миллиона, сеялка – в полтора–два миллиона, трактор – еще полтора. Можно сэкономить, если брать не новую технику. Ничего плохого в этом нет. Даже крупные холдинги охотно ее используют. На первых этапах вообще не стоит брать все новое, потому что вдруг вам не понравится заниматься лекарственными растениями, а вы уже столько вложите. Лучше что-то взять в аренду, что-то купить на вторичном рынке.
Машины – не единственная статья расходов. Много средств уходит на семена и защиту растений. Допустим, на один гектар артишока мы приобретали 17 кг семян. Цена одного кило в последний год наших работ достигала 30 тысяч рублей. Получается, только на семена у нас уходило около пяти миллионов.
– Как я понимаю, у производителей БАДов высокие требования к качеству. Есть ли в России дефицит качественного сырья?
– Поставщиков качественного сырья очень мало. Плюс ко всему в разы снизилось количество оптовых заготовителей – у них дефицит рабочей силы, которая постоянно дорожает. Также стоит отметить конкуренцию с китайскими, болгарскими, сербскими поставщиками. Вдобавок на заготовителей давит сам покупатель, особенно если он крупный игрок на рынке. Заводы диктуют цены, за которую готовы покупать, и порой они невыгодны для поставщика.
– То есть не все фермеры хотят видеть крупные производства в списке своих клиентов?
– Конечно же, нет. Мало кому хочется вкладывать силы и деньги в выращивание или заготовку и думать о том, впишется его продукция в бюджет клиента или нет. Все хотят заработать, а не просто отдать по себестоимости. Поэтому большинство фермеров ищут способ поднять стоимость: пытаются продавать через маркетплейсы, развить собственный бренд, получить статус Organic, который переводит продукт в совершенно другую, более дорогую категорию с высоким спросом.
– Получается, сейчас выгоднее иметь собственный бренд готовой продукции, чем поставлять сырье крупным заказчикам?
– Именно так. Заниматься сугубо выращиванием – это слишком длительные сроки и большие инвестиции. Большинство лекарственников – это многолетние растения, поэтому с ними непросто иметь дело. Да и для однолетних культур нужна подготовка поля и, самое главное, чистота почвы и насаждений.
– Многие боятся связываться с многолетниками – слишком большие вложения, сложно прогнозируемый результат, высокие риски и при этом непонятно, будет ли сбыт. Как вы считаете, стоит ли все-таки рисковать, особенно если не работаешь на крупный холдинг? Возможно, частникам стоит оставить многолетники крупным игрокам и взяться за более простые культуры?
– Я считаю, что частникам можно и нужно выращивать многолетники. Просто надо быть готовым к большому количеству ручного труда и не работать "под поставщика". Лучше сделать ставку на органическое сырье – это позволит вам продать дороже, если вы небольшой фермер, а не агрохолдинг.
– Сейчас существует тренд на переход от сырьевой торговли к глубокой переработке сырья. Проработав почти два десятилетия в команде крупнейшего производителя БАДов, что вы можете сказать о динамике этого рынка?
– Рынок однозначно растет. С 2007-го по 2025 год линейка производимых средств выросла минимум в 20 раз. Это только по БАДам, а ведь есть еще препараты, спортивное питание, другие востребованные ниши.
– Что изменилось за 20 лет для обычных фермерских хозяйств? Многие из наших читателей отмечают дефицит информации о лекарственных растениях. Стало ли ее за 20 лет больше?
– Существенно больше не стало, но движение есть, что радует. На базе Московской сельскохозяйственной академии имени Тимирязева проводятся ежегодные курсы по лекарственному растениеводству. Их курирует профессор кафедры овощеводства Елена Маланкина, – огромное ей спасибо за нелегкий труд! Но одних курсов в столице, к сожалению, недостаточно для всей отрасли.
Плюс многим не хватает практического опыта, поэтому фермеры обращаются к таким специалистам как я. Есть много людей, которые хотят получить информацию, но знания брать практически негде. Далеко не из каждого прохождение курса сделает агронома и бизнесмена в одном лице – здесь нужна длительная работа над собой. В 2023 году я ради интереса посетил подобное обучение. Честно говоря, ничего нового не узнал, но для новичков, возможно, это было полезно.
– Вы услышали то же самое, чему вас учили 20 лет назад?
– В институте нас вообще не учили ничему, связанному с именно лекарственными растениями. Поэтому обычному агроному будет сложно справиться с лекаркой, особенно на первый–второй год работы. Изначально это сплошной эксперимент, где знания приобретаются фактически методом тыка.
– Возможно, вы не услышали на курсах ничего нового, потому что и так все знаете? Вероятно, пора уже преподавать. К слову, сколько лет у вас ушло, чтобы перейти от классической агрономии к лекарственному растениеводству? Когда вы поняли, что стали экспертом именно в лекарке?
– Чтобы преподавать, придется получать дополнительное педагогическое образование. А если серьезно, то почувствовал я себя специалистом в сфере лекарственных растений где-то на шестом году работы. Очень много знаний получил от поставщиков. Допустим, когда мы закупили маралий корень, я подробно расспрашивал продавца обо всех аспектах работы – от подготовки семян до получения урожая. Много работал с ботаническими садами, с ВИЛАРом. Конечно же, у нас разные климатические зоны, но опыт все равно ценен. Сотрудничал с вузами – несколько технологий, в том числе интродукцию копеечника, для нас разработали эксперты Алтайского государственного университета. Изучал опыт зарубежных коллег из Германии, Италии, Сербии и т.д. Благодаря информации с зарубежных сайтов мне удалось приобрести много техники, в том числе очень хороший итальянский овощеуборочный комбайн FR-140 DT, подходящий для бережной уборки многих лекарственных и пряных растений.
– Многие предприниматели отмечают, что им сложно найти агронома. Специалисты не хотят связываться с рискованным лекарственным растениеводством, им куда проще работать с более распространенными классическими культурами. Это так?
– Когда я работал в холдинге, меня многие коллеги в шутку спрашивали, не надоело ли мне еще таблетки выращивать и как я вообще это делаю. Для меня после университета лекарственные растения были темным лесом. Если честно, меня со многими из них бороться учили, а тут – надо выращивать. Я так и сказал, когда на работу устраивался. Но ничего – постепенно вник и с годами начало хорошо получаться.
Я ж вообще в лекарственное растениеводство попал практически случайно. Изначально хотел в аспирантуру пойти, но нужно было работать. После вуза вернулся в деревню, устроился в компанию, образованную на базе бывшего колхоза. Проработал три года, понял, что сельская жизнь не для меня – скучно, молодежи нет, работы мало. Решил поехать в город. Переехал, устроился продавцом, думал, уже попрощаюсь с профессией, а тут – объявление в газете, что нужен агроном.
– То есть сначала было страшно, а потом понравилось?
– Первый год вспоминается как страшный сон. Помню, полетел в Пензу через Москву за посадочным материалом лапчатки белой. А я тогда даже не представлял, как она выглядит! На бегу проштудировал все материалы, посмотрел вживую на посадках. Но все равно страшно было: мало того, что ответственность колоссальная, так до меня еще и целая поставка погибла – не довезли материал, расквасили в машине по дороге. А тут – я и семена лапчатки этой на несколько миллионов. Из Пензы до Бийска на КАМАЗе ехали три с лишним дня... До сих пор помню – стресс на стрессе. А потом еще первая посевная… Ну ничего, главное – быстро разобраться. И не бояться пробовать. Даже опытный агроном может потерпеть фиаско. Иногда все решает погода. У меня был такой случай. Засеяли больше 100 га ромашки. Все было вполне нормально, но тут природа решила порадовать затяжной осенью. Ромашка перерастает – ей нужно уже в фазу розетки уходить, а она все никак. Конечно же, если на улице лето практически. А потом резко морозы ударили. Помню, как переживал, но ничего не поделаешь – это часть нашей непростой работы.
Не хотите пропускать интeресные материалы? Подписывайтесь на Telegram-канал "Поляны": https://t.me/napolaneru