Лидер рынка женьшеня ищет партнеров для выпуска инновационных продуктов

Крупнейший игрок на рынке женьшеня Павел Снегирев рассказал "Поляне", как ему удалось наладить сильнейшее в Европе производство органического женьшеня и как работает технология активации целебного корня. Также он поделился информацией о новых женьшене-пептидных комплексах и поиске партнеров, с которыми намерен масштабироваться в сфере пищевой промышленности.

– Павел, когда и почему вы решили связать свой бизнес именно с лекарственными растениями?

– Все началось в 2000 году, когда я переехал из родного Санкт-Петербурга в Москву, чтобы работать по контракту в сфере производства алкоголя. Вместе с командой разрабатывал новые напитки. Один из них – настойка с корнем женьшеня. В процессе работы наладил партнерские отношения с производителями женьшеня и быстро оценил, насколько широкие перспективы у этой культуры. Потом выпускал собственную настойку "Северный дракон". Поставил перед собой непростую цель – вытащить настойку женьшеня из аптеки и перенести ее на полки розничных сетевых магазинов, сделав качественный, целебный и популярный напиток совместно с учеными и технологами.

Достигнув цели, я ушел в пищевую отрасль, потом – в БАДы. Но именно алкогольная индустрия в 2000 году помогла нам спасти одну из трех плантаций женьшеня в стране. Мы выкупали весь урожай, за счет чего хозяйство выжило. Другие две фермы, к сожалению, не сохранились в силу разных причин. На данный момент наша плантация, единственная в России и Европе, принадлежит "Российской женьшеневой корпорации". За 25 лет на рынке женьшеня мы существенно нарастили ассортимент: производим продукты питания, обогащенные нашим органическим женьшенем, БАДы, напитки, косметику.

– Насколько мы знаем, ваша плантация уникальна даже в контексте мирового производства женьшеня. В чем ваш секрет?

– Мы используем исключительно органические технологии выращивания. Один из важнейших аспектов – отвод дождевой воды, чтобы исключить попадание кислот в землю и последующую гибель корня. Полив производится только посредством скважин с артезианской водой. Почвы тоже органические – у нас своя червячная ферма. Удобрения – только на основе биогумуса, созданного червями. Я был на многих фермах мира – подобных технологий нет нигде. Конечно же, я не исключаю, что как минимум в Китае и Корее есть органические фермы, но они, наверное, закрытого типа. В этих странах высокая культура потребления женьшеня: органические плантации точно есть в частной собственности, но не в промышленных масштабах, как у нас. Если хотите узнать больше о нашем производстве, можете посмотреть фильм о "Российской женьшеневой корпорации". 

– Уникальные технологии, о которых вы упомянули выше, являются разработкой вашей компании или они были известны и ранее?

– Наша органическая технология создана замечательным агрономом, сооснователем "Российской женьшеневой корпорации", специалистом высочайшего класса Иваном Ивановичем Мешковым. Он еще в 1980-е годы с нуля заложил плантацию, к которой лично я подключился только в 2000 году.

Моя задача – лишь сохранить и развить достижения. Сейчас мы – признанные лидеры. Китайская продукция уступает нашей по качеству, как и корейская. Если Корея – лидер по объему производства, то мы – топовая компания с точки зрения чистоты, качества и полезных свойств продукта.

– Считается, что органическое производство увеличивает себестоимость продукта. Ваши технологии дороже, чем обычные методы выращивания?

– Органика дороже, если вы выращиваете, допустим, картошку. В случае с органическим женьшенем ситуация иная. Наш основной ресурс – это земля. Все остальное, например червячная ферма, обходится довольно дешево. В Китае и Корее земли мало, в России – много, поэтому мы можем позволить себе органику. У нас только ферма с червями занимает пару гектар. Плюс около пятисот голов скота для производства навоза – корма для червей. Еще – чистые поля для выпаса скота. Также мы используем торфяники для производства биогумуса. Это большие площади, и они в России, к счастью, есть.

Продавать органический женьшень тоже легче. Он сам по себе дорогая культура. Куда сложнее зайти на органический рынок с яблоками или картофелем. Поэтому органика с женьшенем не проблема, у нас другие сложности.

– Какая из них наиболее существенная?

– Длинный цикл роста. Женьшень растет 6–7 лет. При этом его нельзя сажать заново на той же земле. Он просто не будет расти на этой грядке ближайшие 20–25 лет. Любое другое растение можно там посадить, а вот сам женьшень – нет. Даже с самой вкусной водой и лучшими органическими удобрениями. Поэтому каждый раз приходится подготавливать новую почву. Этого не делают ни в Корее, ни в Китае – предпочитают химические удобрения.

– То есть неорганические производители могут ускорять рост женьшеня?

– Они так и делают. Если сравнивать с КНР, то наш шестилетний корень по весу такой же, как их четырехлетний. Они используют усилители роста, удержатели влаги в корне. Им выгодно, ведь там женьшень продают оптом, на вес. О качестве никто не думает – важны только темпы и объем.

– Наверное, такое сырье в несколько раз проигрывает органическому по биохимическому составу?

– Сейчас в нашей отрасли за стандарт принято считать южнокорейский женьшень с условно умеренным содержанием химикатов. Вообще, Корея считается лидером в сфере выращивания – она переняла женьшеневую эстафету у Советского Союза, где были огромные дальневосточные плантации. Я общаюсь со многими производителями из Кореи и должен признать, что с научной точки зрения они значительно продвинулись.

Про китайский женьшень и говорить не хочется: его если на неделю в водке оставить, он будет бензолом пахнуть. И китайцы это прекрасно знают. Они умеют делать хорошо, но там такие объемы потребления, что им просто некогда работать на качество. Земли мало, людей много, еще и спрос огромный.

Теперь по поводу сравнения нашего продукта с корейским. Наш агроном Иван Иванович Мешков лично создал новый сорт женьшеня "Заря", который мы запатентовали два года назад. Корень "Зари" в три раза опережает корейский женьшень по количеству панаксозидов. Это полезные вещества, которые содержатся только в женьшене. Именно поэтому он так ценен.

Мы не только выращиваем корень, но и перерабатываем его с помощью нашей технологии активации полезных компонентов. Так наш женьшень становится еще полезнее. Подобной технологии глубокой переработки корня нет ни в Корее, ни в Китае. Активация заключается в том, что мы разрываем оболочку клетки женьшеня, при этом все полезные компоненты остаются внутри. Это увеличивает биологическую активность.

– Проще говоря, вы "открываете дверь" для биологически активных веществ?

– Именно так: 99% полезных веществ попадают в препарат и, соответственно, в организм. Это позволяет нам сократить количество используемого сырья без потери эффективности.

– Получается, у вас есть свои лаборатории, позволяющие создавать подобные технологии?

– Да, у нас несколько лабораторий и производств. У каждого объекта своя специализация. На одном проводится активация, на другом производится масло из женьшеня, кстати, тоже уникальный продукт. Наши технологии обогнали КНР и Корею, хотя они и лучшие в науке. Может, это и хорошо, потому что нам не надо тратить средства на медицинские исследования – мы можем сразу сосредоточиться на технологиях и вывести на рынок лучший продукт за счет использования органического сырья.

– Помимо активного женьшеня и масла, какие еще уникальные продукты есть в вашем ассортименте?

– Наша последняя разработка – это женьшене-пептидные комплексы, которые выйдут на рынок уже в этом году. Нам удалось объединить активированный женьшень, а также длинные и короткие пептиды. Одно из ключевых преимуществ средства – высокая биологическая доступность.

Чтоб было понятнее, расскажу о механизме действия женьшеня. В отличие от большинства растений, он не работает с конкретной системой органов, например, как расторопша с печенью или боярышник с сердцем. Женьшень работает именно с мозгом, который, в свою очередь, налаживает процессы во всем организме. Женьшень активизирует мозг, заметьте, не возбуждает, а именно повышает активность. То есть сам человек при этом остается в спокойном состоянии. Далее активный мозг сканирует организм на предмет патологий, обнаруживая как существующие патологии, так и потенциальные проблемы, слабые места, где болезнь может развиться в будущем. Получив данные, мозг запускает выработку гормонов, направленных на улучшение здоровья и борьбу с конкретными проблемами. Именно поэтому женьшень издавна называли корнем жизни и молодости.

Женьшень запускает процесс регенерации, но организму нужны и другие компоненты, которые позволят реализовать этот механизм восстановления. Речь идет о пептидах. Раньше человек получал достаточное количество полезных веществ с пищей, но теперь земля намного скуднее и приходится использовать БАДы для компенсации дефицита тех самых "строительных компонентов", которые активированный женьшенем мозг направляет на борьбу с болезнями.

Поэтому мы решили соединить женьшень не просто с БАДами, а именно с пептидами, источниками белка. Это позволяет нам давать организму человека и активатор, женьшень, и строительный материал – пептиды. При этом мы используем целевые пептиды, забирая их из того органа, на восстановление которого нацелено средство. Допустим, для лечения печени мы применяем пептиды, полученные из печени молодых быков. Таким образом пептиды обеспечивают точечное действие, а активированный женьшень работает как общий сканер организма – этим и обусловлена эффективность женьшене-пептидного комплекса. На разработку ушло около трех лет, сейчас мы готовы к запуску в промышленных масштабах.

Наша разработка может иметь коммерческий успех, так как способна выступать не только в качестве готового продукта, но и как сырьевая база, полезный носитель для других компонентов. Иными словами, партнерские компании могут присоединять к нашим женьшене-пептидным комплексам свои полезные компоненты, расширяя продуктовые линейки. Возможность присоединения компонентов позволит производителю следовать за трендами без потери качества продукта, добавляя к БАДу популярные травы.

– То есть вы намерены выпустить несколько комплексов с разными пептидами и добавками?

– Сейчас у нас есть более 50 формул. Я активно ищу партнеров для продвижения продукта и развития бизнеса. Моя компания разработала передовую технологию, но необходима поддержка для ее масштабной реализации. К тому же нужно постоянно расширять посадочные площади женьшеня, а это требует времени, ведь на выращивание корня уходит десять лет. К сожалению, инвесторы из мира сельского хозяйства не хотят вкладывать средства в столь долгосрочный проект. Поэтому нам может помочь только федеральная программа. Мы подготовили предложения, но нам нужен партнер – связующее звено между нами и представителями власти. Проще говоря, человек, который имеет опыт в сфере получения поддержки от государства и может презентовать проекты на высоком уровне.

– Ранее вы упомянули, что делаете масло из женьшеня, очередной уникальный продукт в вашем ассортименте. Как вам удалось превратить женьшень в масличную культуру?

– Считается, что сделать масло из корня невозможно. Но мы нашли уникальный способ загнать молекулу женьшеня в молекулу масла. В результате получается масляный экстракт женьшеня. Еще одно наше изобретение – женьшеневый мед. Насколько известно, женьшень – это не медоносная культура, поэтому нам пришлось много экспериментировать. Проблема была в том, что в бутоне женьшеня около 50–70 мужских и женских цветков, проще говоря, этому растению не нужны пчелы – оно опыляется самостоятельно. Первые опыты были неудачными. Мы искусственно кормили пчел женьшенем – в результате они перевозбудились и погибли. Осознав, что прогнать нектар через пчел не получится, мы соединили нашу формулу активного женьшеня и мед, получив медовый экстракт женьшеня. Раньше он ни у кого не получался, так что в этой области мы первооткрыватели. Спрос на продукт высокий, что неудивительно – он вкусный и полезный.

– Вы работаете в разных сегментах: и B2C и B2B?

– После временного отсутствия я вернулся на маркетплейсы с линейкой "Сибирский органический женьшень". Также создаю сырьевую базу для различных компаний. Благодаря нашим уникальным технологиям мы может обогащать женьшенем любой продукт. Один из последний партнерских проектов – обогащенный женьшенем корм для животных. Также часто сотрудничаем с производителями косметики. Сейчас занимаюсь разработкой ветпрепаратов-адаптогенов на базе женьшеня. Это огромный проект с участием технологов, ветеринаров и прочих специалистов.

– Получается, вы можете выйти на любой рынок?

– У женьшеня огромный спектр применения. Недавно ко мне обратился крупный производитель чипсов с запросом на обогащение своей продукции женьшенем. Мы создали специальный раствор и технику, позволяющую его правильно распылять. В результате в линейке заказчика появились чипсы с женьшенем. И так можно работать с любым продуктом – от хлеба до спортивного питания. Главное – найти партнера, который уже хорошо себя показал в определенной нише. Да, я заинтересован в сотрудничестве с лидирующими компаниями, которые могут быстро продвигать продукт, поэтому со своей стороны я гарантирую, что больше никому в нише не передам свои технологии. По аналогии с чипсами: если их выпускает мой партнер, то больше я не буду работать ни с какими другими производителями чипсов.

– Помимо поиска партнеров, есть ли сложности, связанные с производством?

– Проблема по сути одна – нехватка земель. Для женьшеня их нужно много, как я говорил ранее. При этом инвесторы не спешат закапывать деньги на десяток лет. Я вижу выход в федеральной поддержке и сочетании посадок женьшеня с высадкой лекарственных трав. Мы сейчас с нашим агрономом Иваном Мешковым создаем уникальный бизнес-план. Суть довольно проста: на 100 га земли треть отводится под женьшень, остальное – под лекарственные травы. Наш план позволит фермеру зарабатывать уже на второй год работы. При этом мы предоставляем наши технологии органического выращивания женьшеня. Аграрию остается только следить за посадками. Таким образом мы надеемся решить сразу несколько проблем: расширить посадки женьшеня и искоренить дефицит лекарственного растительного сырья в стране. Осталось только найти тех, кто донесет этот план до властей. Проще говоря, мне нужен партнер, который возьмет на себя административную часть. Мое дело – производить. Если я буду отвлекаться, то у меня просто не будет времени на выпуск продуктов.

– Вы планируете присоединиться к какой-либо ассоциации, связанной с лекарственными травами?

– В целом, да. В стране действуют много подобных объединений, но всем нам не хватает одного – реализации товаров. Поэтому объединить лекарственников сможет только мощный торговый дом, некая организация, которая взяла бы на себя работу, связанную с продвижением продукции. А мы будем с удовольствием ее поставлять.

Только объединившись мы сможем заходить в сетевые магазины. Многие этого не понимают: производят по тонне меда и требуют помощи от властей, чтоб их в сети пустили. Тонна – это ничто для сети, а вот с ассоциацией уже будут разговаривать.

Нюанс в том, что производители будут присоединяться к сообществу, только если оно будет продавать. При этом все смогут сохранить свои бренды и торговые марки. Это сыграет нам на руку, ведь чем больше марок, тем шире ассортимент торгового дома.

– Наверное, к вашей продукции есть большой интерес за рубежом.

– Есть не только интерес, но и возможность получить финансирование, лояльность со стороны властей. Совсем недавно я отправил продукцию во Вьетнам, провел также переговоры с представителями Китая, ОАЭ, Саудовской Аравии. Но я лично не могу бросить все в России на два–три года, чтобы наладить производство в другой стране. Поэтому упираемся в аналогичную проблему: нужен иностранный партнер, который уже производит продукцию в моем сегменте и будет продвигать товар. В одиночку такой пласт работы не сдвинуть.

– Поделитесь, пожалуйста, планами на будущее?

– Будем выпускать БАДы, а также продукты питания, обогащенные женьшенем. Продолжим сотрудничество с производителями косметики. В целом, будем развиваться как на B2B, так и на B2C-рынке. Надеемся, что значительно расширим список партнеров.